У лисы ушат мелкой рыбы, у журавля тымтай с хаяком. Едят они похлебку из лисьего ушата. Как-то раз, приготовив похлебку, лиса выскользнула на улицу. Вытянув шею, журавль выпил свою похлебку и заснул. Когда поутру журавль принялся разжигать огонь, лиса проскользнула [в дом].

Журавль:

— Ну, лиса, куда ходила? Лиса:

— Старшая невестка Харах Хаана рожала, я там бабкой-повитухой была.

Журавль сказал:

— Кого родила?

Лиса:

— Ээй, девочку.

Журавль:

— Какое имя дали?

Лиса:

— Авдотья Серединка-НаПоловинку дали.

Следующим вечером, сварив, приготовив похлебку, лиса выскользнула на улицу. Вытянув шею, журавль выпил свою похлебку и заснул. Когда поутру журавль принялся разжигать огонь, лиса проскользнула [в дом].

Журавль:

— Ну, лиса, куда ходила?

Лиса:

— Ээй, средняя невестка Харах Хаана рожала, я там бабкой-повитухой была.

— Ну, кого родила? — журавль говорит.

— Ээ, девочку, — лиса-то.

— Какое имя дали? — журавль говорит.

Лиса говорит:

— Трях-Трях Трясушка дали.

Вечером, сварив, приготовив похлебку, лиса выскользнула на улицу. Когда поутру журавль принялся разжигать огонь, лиса проскользнула [в дом].

Журавль:

— Ну, лиса, куда ходила?

Лиса:

— Ээй, младшая невестка Харах Хаана рожала, я там бабкой-повитухой была.

Журавль:

— Ну, кого родила?

Лиса говорит:

— Ээй, девочку.

Журавль:

— Какое имя дали?

Лиса:

— Скряб-Скряб Поскребушка дали.

Мелкая рыбка у них кончилась.

Журавль:

— Сходи-ка, лиса, принеси мой хаяк, давай поедим! Лиса выскользнула. Тут же лиса [обратно] вбегает:

— Твой тымтай стоит пустой! Журавль:

— Тууй-иэ, обманщица, отчего ему быть пустым?! — сказал и, вытянув шею, вышел сам. Тымтай клювом подцепил, принес и [перед ней] брякнул.

— Тууй-иэ, обманщица, сама же и съела! — журавль сказал. — Ходишь притворяешься! — сказал журавль, лису клювом подцепил и в огонь бросил.

Загоревшись, лиса выскочила и побежала, куда ноги несут. Прибегает к незатягивающемуся пенкой молочному озерку Харах Хаана.

Лиса:

— Незатягивающееся пенкой молочное озерко Харах Хаана, потуши на мне огонь! — говорит.

Незатягивающееся пенкой молочное озерко:

— Ээй, где уж мне потушить на тебе огонь — не успеваю свою рыбу прокормить!

Лиса:

— Пусть восемьдесят быков Харах Хаана твою воду выпьют и твоя рыба задохнется! — приговаривая, побежала, куда ноги несут.

Прибегает к восьмидесяти быкам Харах Хаана. Лиса:

— Восемьдесят быков Харах Хаана, потушите на мне огонь!

— Ээй, мы, быки, сами не можем найти и наесться травы, сами едва стоим — где уж нам потушить на тебе огонь.

Лиса:

— Пусть восемь небесных стерхов-дочерей, девять вольных журавлей-сыновей Харах Хаана погонятся за вами и жердиной вас изобьют! — приговаривая, побежала, куда ноги несут.

Прибегает лиса к восьми небесным стерхам-дочерям и девяти вольным журавлям-сыновьям Харах Хаана:

— Восемь небесных стерхов-дочерей и девять вольных журавлей-сыновей Харах Хаана, потушите на мне огонь!

Сыновья-дочери Харах Хаана:

— Ээй, где уж нам потушить на тебе огонь — сами едва стоим, не можем с работой справиться.

— Пусть Харах Хаан погонится за вами и жердиной вас изобьет!

     Прибегает к старику Харах Хаану:

— Старик Харах Хаан, потуши на мне огонь!

— Ээй, где уж мне потушить на тебе огонь — сам сижу, свой брюшной жир не могу поднять.

— Пусть остромордые мыши-землеройки твой брюшной жир насквозь прогрызут!

Прибегает лиса к остромордым мышам-землеройкам.

— Остромордые мыши-землеройки, потушите на мне огонь! Остромордые мыши-землеройки:

— Не можем запасы сделать на год, торопимся — где уж нам.      Лиса побежала к лесу.

— Туча, прорвись! Небо, расколись! — кричит.

Тут пошел сильный дождь, огонь погас, порыжевшая лиса в лес убежала.

Мыши брюшной жир Харах Хаана насквозь прогрызли. Пошел старик Харах Хаан за сыновьями-дочерьми гоняться и жердиной их избивать:

— Огонь на лисе не потушили, дали остромордым мышам-землеройкам мой брюшной жир прогрызть!

Сыновья-дочери Харах Хаана:

— Огонь на лисе не потушили, заставили нашего отца нас жердиной избить! — сказав, пошли за восьмьюдесятью быками гоняться и жердиной их избивать.

Восемьдесят быков:

— Огонь на лисе не потушило, дало этим сыновьям-дочерям нас жердиной избить! — сказав, к незатягивающемуся пенкой молочному озерку с восьмидесяти сторон подошли, до дна его осушили: молочное озерко обмелело, тут вся его рыба от голода и подохла.

Восемь небесных стерхов-дочерей, девять вольных журавлей-сыновей Харах Хаана откопали запасы остромордых мышей-землероек, мыши от голода и погибли.