У хантов еще есть то, что потеряла цивилизация


Ханты — один из так называемых титульных народов Ханты-Мансийского автономного округа, давших ему название. До сих пор умные головы решают проблему — по какому пути должны развиваться коренные народы Севера. По пути сохранения традиционной культуры? Или по пути вливания в общероссийскую культуру? А может, возможна золотая середина? О перспективах своего маленького народа рассуждает заслуженный деятель культуры ХМАО-Югры, культуролог, кандидат наук, лауреат премии «За развитие культуры коренных малочисленных народов Севера», член Союза писателей России, поэт Владимир Мазин.

Микола Торум – хантыйский бог

— Здесь не обойтись без экскурса в прошлое. Культура коренных жителей нашего региона претерпела три судьбоносных кризиса в своем развитии, которые подорвали базисную основу и выбили этническую почву из-под ног. Первый кризис связан с христианизацией. У любого народа этот процесс проходил болезненно. Сложно он протекал и у народов Севера и во многом зависел от человеческого фактора — от тех, кто нес язычникам эту религию. Интересно, что в результате такого процесса в пантеоне хантыйских богов появилось новое божество – Микола Торум. Своеобразный аналог Николая Чудотворца. Исследователи начала ХХ века констатировали, что полной христианизации аборигенного населения Приобья не произошло. Потому что язычество было ближе к бытовой жизни этих народов, нежели христианство. Оно основывалось на одухотворении всего живого и неживого. Камень имеет душу, без необходимости не трогай его. Озеро живое, бери рыбы ровно столько, сколько сможешь съесть. Царизм обложил северные народы ясаком. Они были вынуждены брать от природы все больше, и уже это положило начало деградации духовной жизни коренных жителей Сибири. Второй кризис связан с советизацией. Новые изменения вызвали негодование народа. Как же так — и языческие боги не те, и христианского бога нет? Смягчился этот процесс тем, что ханты получили возможность овладевать грамотой. Привлекало и различное вспоможение. Идешь в школу – дают, скажем, бумагу. Да и само образование пришло в маленькие деревни. Были красные чумы, культлодки. Советский период принес бесплатную медицину. Ханты и манси предоставляли возможность выдвинуться. Обязательно председателем сельсовета или колхоза был представитель коренной национальности, который знал чаяния местных жителей. Так постепенно у коренных народов появилось уважение к органам власти. Противостояние началось, когда детей из хантыйских и мансийских семей стали забирать в школы-интернаты, находившиеся вдали от родовых стойбищ. Ведь традиционная культура живет тем, что деды уверены: внуки их будут жить по исконным традициям предков. Разрыв семейных отношений, потеря связи со священным кладбищем тоже внесли свой вклад в деградацию духовной жизни. Третий кризис принесла техногенная цивилизация. Ее наступление в связи с освоением нефтегазовых месторождений сыграло двоякую роль. С одной стороны, округ приобрел важный экономический статус. А с другой — ослабло внимание к нуждам малочисленных народов ханты и манси. Приезжих людей становилось больше. Хотя определенные привилегии у коренных народов сохранялись. Они обеспечивались лодками, сетями, ружьями – всем скарбом, который был необходим для ведения традиционных форм хозяйства: охоты и рыбалки. Но в то же время заработная плата у них была мизерной. На память приходит то время, когда я работал художественным руководителем сельского Дворца культуры. Моя зарплата составляла 45 рублей, а знакомые рыбаки получали 14 рублей. То есть то, что давалось государством как помощь, возмещалось за счет невысоких зарплат.

Сегодня численность народов ханты и манси составляет 1,5 процента от общего числа югорчан. Причем часть этого коренного населения, по большому счету, не является носителем культурных этнических форм по причинам смешанных браков, незнания языка, культуры. А народы, не ведущие традиционный образ жизни, теряют свою этническую идентичность, самобытность.

Как убивали язык

— Культура любого народа основывается на собственном языке, а много ли современных ханты могут разговаривать на родном языке?

— Приходится констатировать, что носителей хантыйского языка сейчас очень мало. Еще когда я учился в школе, хантыйский язык уже не преподавался. Хотя на бытовом уровне он был в ходу. Не было учебников, с письменностью были проблемы. Я сам — воспитанник школы-интерната, и там нам никогда не запрещали разговаривать на хантыйском языке. Но знаю, что в других интернатах были иные правила, и национальный язык искореняли жесткими методами. Хантыйский язык так и не стал литературным языком, хотя на нем и издаются книги. Ведь литературный язык — не только тот, на котором пишут книги, но и на котором их читают. Поскольку читающих на своем родном языке мало, то недалек момент, когда хантыйский станет абсолютно невостребованным, мертвым языком. Наверное, это неизбежный процесс. Здесь следует заметить, что ханты разных территорий исконно говорили на разных диалектах, которые слишком различаются по лексическим, морфологическим и синтаксическим формам. Среди мер по сохранению языка, которые принимаются хантыйской интеллигенцией, стоит отметить планируемое с будущего года издание газеты «Ханты ясанг» не только на казымском, но и на ваховском диалектах.

— Владимир Алексеевич, вы не раз говорили о том, что сегодня хантыйская культура зачастую превращается в кукольную. Что вы под этим подразумеваете?

— В разгар перестройки на каком-то концерте я был в буквальном смысле шокирован одним номером. Вышли девушки в русских сарафанах – плывут, а потом отстегивают часть костюма и начинают танцевать канкан. Вот это я и называю кукольной культурой, когда души-то нет, а есть выхолощенность и только лишь жалкое внешнее подобие. Или под якобы хантыйскую музыку танцуют ребята — подняли руки, скрестили над головой, будто бы олени. Да никогда так не танцевали ханты! Еще в 1970 году я ставил танцы к 40-летию нашего округа. С необыкновенным трудом выискивал классический хантыйский материал. За основу брал бытовые ситуации. Воспользовался уникальной грампластинкой 50-х годов прошлого столетия, на которой были записаны настоящие хантыйские мелодии. При постановке, конечно, сохранял мелодику песен, этническую пластику в танцах. Если браться за народную тематику, то надо это делать аккуратно, бережно, сохраняя дух народа и ни в коем случае не противореча ему.

Не так давно приехал из Оренбурга, где получал Всероссийскую литературную премию имени Д. Н. Мамина-Сибиряка. Меня поразило одно место в этом городе – народный квартал. Это своеобразный музей под открытым небом. Здесь находятся дома разных народов – татарское подворье, белорусское подворье… Там есть и лавки, торгующие традиционными сувенирами. Подобное место дает возможность познать самобытность различных народов. И почему бы не построить вокруг Комсомольского озера, к примеру, хантыйскую деревню?

Протекция для аборигенов – это нормально

— Сегодня по-прежнему бытует довольно много устойчивых стереотипов восприятия народа ханты. Как вы к ним относитесь?

— Однажды в юбилей Нижневартовского района показывали репортаж по телевидению. Речь шла о праздновании: люди танцуют, поют — в общем, культурно отдыхают. А кто-то отмечает вот так — и показали пьяного коренного жителя. Я был на этом празднике, и пьяных представителей многих других национальностей было не меньше. Так что умозрительная мифологема, связанная с пьянством в хантыйских семьях, сегодня действительно имеет место. Народ малочисленный, и этот антисоциальный бич более очевиден. Хотя, по большому счету, пьяных среди ханты не больше, чем среди других народов. Другой стереотип, наверное, связан с тем, что представители ханты — лентяи, не хотят работать, только ждут помощи и поддержки. Говорить о том, что сегодня ханты, да и другие коренные народы получают какую-то сверхпомощь, тоже неверно. Они получают ту же поддержку, как и остальное население. Эта помощь выделяется тем, у кого возникают материальные проблемы, у кого доходы на семью меньше прожиточного минимума. Есть в округе специальные программы в рамках всероссийской концепции устойчивого развития малочисленных народов Сибири и Дальнего Востока. Эти программы предусматривают помощь тем, кто ведет традиционный образ жизни, студентам из хантыйских, мансийских, ненецких семей, которые будут способны профессионально решать проблемы выживания и самоутверждения малочисленного этноса в многонациональном сообществе современной Югры. Это нормально, когда коренным жителям, титульному народу округа, оказывается какая-то протекция.

Этнос как социальная структура никогда не бывает однородным. Ханты дифференцированы на три группы. Первая — очень немногочисленная группа, которая ведет традиционный образ жизни. Здесь теплится и сохраняется культура, которую всячески надо поддерживать, что и делает Ассамблея коренных народов Севера. Вторая часть – тоже не очень большая: деклассированное население, такие есть и среди других национальностей — люмпены или маргиналы. Это те, кто говорит: «Я – ханты, ты должен дать мне помощь». А какой ты, по сути, представитель ханты, если ни традиций не поддерживаешь, ни рыбной ловлей не занимаешься, ни языка не знаешь? И третья, самая большая часть – та, которая сумела адаптироваться к новым условиям. Это так называемые городские ханты. Некоторые их называют оскорбительно «асфальтные ханты».

— А что, на ваш взгляд, способно оскорбить ханты до глубины души?

— Истинного ханты, конечно, оскорбляет хамское, потребительское отношение к природе. Ханты перестают себя чувствовать хозяевами на собственной земле, отсюда и духовная апатия, социальная деградация. Чем различается вся традиционная культура, в том числе и ханты? Природосообразностью и экологичностью сознания, тем, чего нам так не хватает в цивилизованном мире. Всегда хочется иметь какой-то уголок своей души, который связывает нас с далеким прошлым, с нашими этническими корнями. Сохраняя их, мы не даем впасть в забвение собственной исконной культуре.

Наталия Евсина http://www.stfond.ru/

Добавить комментарий