Судьба и удача на лопатке животных(обряд гадания)


Обряд гадания на лопаточной кости животных зародился в глубокой древности. В одном из жилищ ушаковских стоянок (Камчатка) была обнаружена гадательная лопаточная кость бизона, возраст которой 10–11 тысяч лет (История Дальнего Востока СССР. 1989: 30).

Археологические материалы стоянок китайской поздненеолитической культуры Луншань (примерно 2 000–1 500 лет до н. э.) свидетельствуют, что гадательные обряды на костях животных были известны в Китае еще в эпоху неолита. В иньском Китае (середина II тысячелетия — 1027 г. до н. э.) они стали центральным звеном всей системы ритуалов той эпохи и служили поискам ответов на вопросы, интересовавшие заказчика гадания. В изложении Л. С. Васильева, техника гадания в государстве Инь-Чжоу заключалась приблизительно в следующем: «На лопаточной кости животного (обычно барана) или на панцире черепахи гадатель в строго определенном для данного случая порядке наносил несколько углублений. Затем на кости или панцире выцарапывалась надпись, содержавшая вопрос. Вопрос обычно формулировался таким образом, чтобы можно было получить однозначный ответ (да, нет, согласен, не согласен). Затем с помощью специально нагретой бронзовой палочки углубления на кости прижигались. По трещинам на обратной стороне гадатель (иногда им был сам правитель ван) узнавал, точнее, интерпретировал результат гадания» (Васильев. 2001: 34, 52, 66).

Пять тысяч лет назад жители японских островов гадали по черепам и мозгам кабанов, черепа при этом выкладывали в ряд. В период Дзёмон (примерно 2 000 лет назад) гадание на панцире черепахи перешло с евразийского материка на острова японского архипелага. Во время гадания панцирь нагревали, после чего плевали на него. В III веке н. э. жители Японии еще продолжали гадать на костях животных и панцирях черепах. Они клали их на огонь и по образовавшимся трещинам определяли удачу или неудачу, счастье или несчастье. Чукчи и нивхи гадали по трещинам на лопаточных костях оленя и тюленя (Кобаяси Т. Формы многообразия и сосуществования с природой в Восточной Азии; Конрад. 1980:11). В фондах Хабаровского краевого краеведческого музея им. Н. И. Гродекова с дореволюционного периода хранится лопаточная кость оленя, использовавшаяся чукчами для гадания (ХКМ КП 11721, фото 1).

Обычай гадать на лопаточных костях животных сохранился у коренных народов Хабаровского края — эвенов и эвенков до настоящего времени.

Старики эвенки Тугуро-Чумиканского района Хабаровского края говорили: «Заяц все знает». Лопаточную кость убитого зайца накаляли над огнем костра, потом плевали на нее. На кости появлялись трещины. По ним гадали. Эвенки считали: какое животное увидел в хитросплетении трещинок, его и добудешь на охоте. По свидетельству эвенка П. И. Шестакова, старики правильно отгадывали результаты предстоящей охоты. Сам информант тоже пробовал гадать по лопаточной кости зайца, сошлось один-два раза. О своих неудачах он сказал: «Нет навыка» (Полевые материалы автора (далее ПМА). 1993 г., от Шестакова П. И., с. Неран). Мать Е. А. Диодоровой тоже гадала по лопаточной кости зайца: нагревала на огне, плевала и смотрела на появившиеся трещины, читала по ним: «Они отгадывали сами. Я не знаю» (ПМА. 2003 г., от Диодоровой Е. А. (отец — якут, мать — эвенкийка), г. Хабаровск).

Эвенки также гадали на лопаточных костях кэндэкэ кабарги муку (муку кэндэкэн), нагревая их над костром. В 1993 г. автор статьи собрала в Тугуро-Чумиканском районе лопаточную кость кабарги муку кэндэкэн, на которой гадал о перспективах охоты молодой эвенк Яков Гаврилов (1950–1991 (?)) в начале 1990-х годов (ХКМ КП 9950/16, фото 2).

Эвенк П. Н. Сабрский из Аяно-Майского района сам гадать на лопаточной кости животного не умеет, но видел, как гадали старики: «Наши старики обычно гадали на лосиной лопатке. Для этого, когда убивали лося, отрезали только кость лопатки животного, по суставу, осторожно, чтобы кость не повредить. Любую можно лопатку использовать, правую, левую, все равно. Срезали мясо с нее. Мяса оставляли сантиметра два. Разжигали костер, дрова брали хорошие, лиственницу обязательно. Лопатку подсаливали, закрепляли на палочке над углями прогоревшего костра. Запекшееся мясо съедали, кость вычищали добела ножом (нож — орган пищеварения в тайге) и дальше на жар, тоже на палочке грели, пока не потрескается. Сначала кость темнела, потом трескалась. Старый человек смотрел сквозь потрескавшуюся лопаточную кость на солнце. Вечером обычно гадали. Солнце на закате. Хорошо видно русло реки. Горы — как карта. Рассказывал, куда надо идти дальше, когда мясо закончится, где еще лося должны охотники встретить. Старый человек гадает, молодежь слушает. Иногда совпадали предсказания. Смотря как пожарят. Тоже опыт нужен. У молодежи уверенность появляется, [гадали], чтобы подбодрить охотника. Весь день он на лыжах, хочется вернуться, уверенность появляется после рассказа» (ПМА. 2004 г., пос. Тополево).

Эвенк И. Н. Соловьев, кочевавший в районе между Селемджой и Верхней Буреей, сообщил Н. А. Липской 3 апреля 1929 года, что переднюю лопаточную кость мелких животных (оленя, кабарги, козули, зайца) буреинские эвенки называли далу, в отличие от общего названия лопаточной кости всех живых существ — кэндэкэ. Далу, по свидетельству И. Н. Соловьева, «держали в огне, кость растрескивалась, тогда старики, держа ее около огня, ворожили по получившимся на кости линиям». Сам процесс гадания на кости далу именовался далума («гадал на далу») (ГАХК, Ф. Р-696, оп.1, д.175, л.21. Иван Никифорович Соловьев происходил из рода Эжэн, родился на Тырме).

В языке эвенов Охотского района Хабаровского края гадание называется бирикэн, лопаточная кость животного — исаки. Выражение «я гадаю на лопатке» звучит по-эвенски так: бирикэчтэм исакич (ПМА. 2003 г., от Афанасьевой У. В., с. Вятское).

По представлениям эвенов Томпо и Оймякона, образование крестообразной трещины на лопаточной кости оленя при сжигании предвещает крупную охотничью удачу или смерть гадальщика (Николаев 1964: 200). Эвены Охотского района Хабаровского края считали свидетельством близкой смерти гадальщика образование дыры в гадальной кости вскоре после начала нагревания ее над углями костра. Чаще всего они гадали на лопаточной кости дикого барана. У. В. Афанасьева рассказывала, что во время последнего гадания ее мужа в кости вывалился фрагмент, муж швырнул кость в костер, на вопрос жены не ответил и ушел. Вскоре Г. Афанасьев умер от рака (ПМА. 2003 г., от Афанасьевой У. В.).

Практика гадания на лопаточных костях животных существовала и у нанайцев, хотя до настоящего времени она сохранилась фрагментарно даже в воспоминаниях информантов. Сын знаменитого нанайского охотника, охотившийся вместе с отцом и братьями, знаток нанайской культуры К. М. Бельды ответил на мой вопрос о гадании на лопаточной кости какого-либо животного следующим образом: «Не гадали на лопаточных костях животных. Впервые об этом слышу» (ПМА. 2004 г., от Бельды К. М.). Так же ответили и другие информанты (Бельды М. З., Бельды Н. Ф., Киле Н. С., Гейкер В. Ч., Бельды Е. Ч., Киле А. С. и др.), лишь Ю. Д. Самар сообщила: «Да, гадали на лопаточных костях сохатых. Их тщательно очищали от мяса, и не выбрасывали, как остальные кости». Однако, как гадали ее соплеменники, информант не видела (ПМА. 2004 г., от Самар Ю. Д., г. Хабаровск). Ю. Д. Самар родилась в с. Бичи Комсомольского района Хабаровского края в 1938 году, она является представительницей горинских нанайцев, в культуре которых наблюдается мощный эвенкийский след). Л. Ф. Самар слышала в детстве нанайскую сказку о двух братьях: умном и дурачке. Дурачок однажды потерялся. Умный брат искал-искал его и нашел на берегу реки. Тот сидел и гадал на лопаточной кости сохатого (ПМА. 2004 г., от Самар Л. Ф.).

Кроме этого у нанайцев бытовало гадание на косточках рыбы касатки, носившее шуточный характер.

Нанайские девочки гадали о перспективах замужества на косточках головы касатки или щуки. Они подбрасывали к потолку обглоданную косточку. Если она приклеивалась, то это означало, что девочка выйдет замуж. С. Н. Оненко вспоминала, что они гадали на косточках касатки, уже переехав в дом русской постройки. Чтобы добросить их до потолка («в русском доме потолки выше»), они с сестрами вставали на кушетку (ПМА. 2000 г., от Оненко С. Н., с. Сикачи-Алян). По словам Е. И. Мурзиной, в ее семье шутя гадали на шейной косточке щуки в виде крючка с прилипающим выступом. В беседе информант подчеркнула, что гадали не специально, а при случае, когда ели щуку. Освободив эту косточку от мяса рыбы, подбрасывали ее к потолку с вопросом: «Когда (называли имя человека, на которого гадали) выйдет замуж (или женится)?» Если косточка прилипала, считалось, что загаданный человек выйдет замуж (женится) в этом году (ПМА. 2003 г., от Мурзиной Е. И., с. Сикачи-Алян). Л. Ф. Самар о свадебном гадании на косточках рыбы говорила «играли». В детстве она с подружками «играла» на косточках щук, которые подкидывали к потолку. Чья косточка быстрее прилипнет, та девочка раньше выйдет замуж (ПМА. 2000 г., от Самар Л. Ф., с. Кондон). С. Д. Самар рассказывала о гадании на косточке щуки гучэн («липучая с одной стороны») следующее: «Кушать будем, подбрасывать начинаем. Если прилипнет, замуж выйдешь. Все гадали сидя, с силой подбрасывали. У кого прилипнет, у кого нет» (ПМА. 2000 г., от Самар С. Д., с. Кондон).

Приведенные здесь сведения подтверждают сохранение у некоторых северных этносов Хабаровского края гадательных практик, сформировавшихся еще в неолитический период, однако требуются дополнительные полевые исследования в плане выявления (или невыявления) их у коренных народов юга Дальнего Востока России. Только на основе более глубокого изучения этого аспекта культуры можно будет делать выводы о степени и причинах их сохранения до настоящего времени.

Татьяна МЕЛЬНИКОВА,
кандидат исторических наук, главный хранитель Хабаровского краевого краеведческого музея им. Н. И. Гродекова. Хабаровск

Добавить комментарий