Родственные отношения ханты

rebenok_chantУ обдорско-куноватских ханты есть понятие и рат ёх —- «люди одного очага» — кровные родственники, ведущие происхождение от одного корня (предка). Связанные друг с другом рат, как правило, образуют род. К примеру, род Серас ёх включает три рат: Тавы пухлон ёх — «Весеннего поселка народ» (Серасховы); Сус пухлон ёх — «Осеннего поселка народ» (Серасхавы) и Супь ёх — «Поселка на Соби народ» (Тарымовы). По представлениям обдорско- куноватских ханты, «людей одного очага» объединял домашний огонь, считавшийся у кровных родственников общим. Огонь в очаге мог сообщить, к примеру, о скором прибытии родственников или о смерти одного из них. По традиции члены одного рат могли передавать очажный огонь друг другу, а приходя в гости, «кормить» его, подбрасывая дрова. В чужой рат огонь не давали.
Сложный комплекс представлений об огне-родстве рат у северных ханты основывался на идее единства и непрерывной взаимосвязи живущих и умерших родовичей. На родовых кладбищах обдорско-куноватских ханты у каждого рат, чьи могилы располагались «чуть в стороне» друг от друга, было отдельное костровое место. У небольших по численности родов могилы радиально или рядами выстраивались вокруг одного кострища. При посещении кладбища (поминки, похороны) старейший разводил костер и приглашал к огню всех умерших членов рат — стучал по могилам каждого родственника. На святилищах общий огонь являлся свидетельством родства участников ритуала и означал единство «корня» собравшихся рат. Например, пароватские ханты Каковы, Ямру и Родямовы, представляющие собой отдельные рат, считаются связанными единым происхождением и относятся к роду Поравыт ёх. На общем родовом святилище каждый из этих рат имел свою священную нарту, но огонь при жертвоприношениях они разводили общий.
Примечательно, что образ родового духа Пор авыт ёх — Нак ики («Старика-лиственницы) выражает ту же идею связи трех рат единым корнем. По легенде, Нак ики во время потопа выбрался на берег из водоворота около современного пос. Пароват и сказал: «Ма нэм Пора» (Мое имя Пора). С тех пор юрты стали называть Пароватом, а в их центре выросла священная лиственница — Патан Нак ики. Корень у лиственницы один, а от ее середины расходятся три ствола. Они считаются «ветвями» Наковых, Ямру и Родямовых. В старое время у священной лиственницы устраивались общие жертвоприношения, при этом каждый рат украшал дарами свою ветвь.
В пределах одного очага рат — вертикального (межпоколенного) родственного круга — осуществлялся обряд ляксыс (ляксам), означавший передачу душ умерших предков новому поколению. У обдорско-куноватских ханты он проводился сразу после возвращения матери и младенца из дома роженицы (аи хот). Алыпеманки («Носящая мать») ставила люльку с ребенком к очагу, а затем, положив под колыбель топор или нож, приподнимала ее, мысленно называя имена умерших родственников. Если люлька «прилипала» (с трудом поднималась), считалось, что душа предка «просится вселиться» в тело новорожденного. Если «воскресающая душа» определялась неверно, ребенок плакал, то следовало провести обряд повторно. Случается, что в младенца пытается вселиться душа еще живого человека, которому суждено вскоре умереть. Предполагалось, что каждый член рода должен возродиться 4—5 раз (соответственно числу женских и мужских душ) в новых поколениях. В повседневной жизни к унаследовавшему душу ребенку часто обращались как к предку, называя его «нереальным» термином родства. При этом соблюдались все обряды, соответствующие былому статусу покойного. С обрядом ляксыс ханты связывают наречение новорожденного именем, так как «вместе с душой предка ребенок получает и его имя». Считается, что ребенок не только похож на своего предшественника внешне, но и во многом повторяет его судьбу. Тем же термином — ляксыс — у обдорско-куноватских ханты обозначалась принадлежность младенца к «духу» (лонх). Покровительствующего душе новорожденного лонха определяли шаманы. Душа ребенка могла «воскреснуть» и под опекой обшехантыйских божеств (Калтащ ими, Урт ики), но чаше ее охрана возлагалась на родовых духов. Если рождался ребенок среди рода Куноват ёх, определяли, к которому из трех братьев мось (Ун Мось ху, утоп Мось ху или Аи Мось ху) «цеплялась» душа младенца. Соответственно в священную нарту одного из братьев духов укладывались миниатюрные лук и стрела — при рождении мальчика; игольница и наперсток — при рождении девочки. Человек, связанный «родством воскрешением» с определенным духом покровителем, исполнял все обрядовые установки по отношению к последнему с особой тщательностью.
Несколько очагов образовывали родственное объединение. В основе его бытовали представления о единстве происхождения, общем культе и запрете взаимных браков. Такое родственное сообщество называпось сыр (сир), что обычно переводится как «род». Сьшские и шурышкарские ханты при характеристике рода используют выражения и сыр рут («одна порода») или и пугот («одна стая»).
Людей одного рода северные ханты называют и сыр, часто добавляя русское по происхождению слово рут. Люди одного сыр считаются кровными родственниками и называют друг друга «братьями» и «сестрами». Как женщины, так и мужчины выполняют обряды избегания. Принадлежность лиц, вступающих в брак, к определенному сыр имела решающее значение при выборе брачного партнера. Браки между членами фамилий, входящих в одну родовую группу сыр, были запрещены. Брачующихся в одном сыр называли сырли — «безродный», «не признающий родства». По сообщениям обдорско-куноватских ханты, такая брачная связь считалась самым тяжким грехом (ем) и грозила всему роду вымиранием, поскольку «у людей одного сыр одна кровь» и «дети от таких браков рождаются уродами». До настоящего времени такие браки встречаются крайне редко, причем старики решительно заявляют об обреченности «греховных семей».
Фамилии, входящие в одну социально-эгзогамную группу сыр, считались у обдорско-куноватских ханты и лонх ёх (хоят) — «людьми одного божества». Они поклонялись одному духу и имели общее святилище. Так, духом рода Аи вош ёх является хозяйка реки Войкар — Найими. У войкарских ханты пай означает — «солнце», «огонь»; этот же термин используется как обращение к пожилым уважаемым женщинам. Изображение Най ими, одетой по-женски в сах, старинный платок с кистями, серьги, бусы, имеет внутри сердце (сам) — лабыт тель (семь халатиков из черной ткани). Ее святилище Тут юх пай («Огненного дерева возвышенность») находилось в вершине реки Войкар. Родовым духом рода Нёрапса ёх считается Курык ики («Орелстарик»). Святилище Орла старика находилось на мысе Холомлор нель — «Заосоченного озера мыс» (река Малая Обь).
У обдорско-куноватских ханты род-сыр выступал как экзогамное объединение людей различных поколений и фамилий, носящих общее название, осознающих единство происхождения и осуществляющих общий религиозный культ. В составе обдорско-куноватских ханты насчитывается около 55 родов, каждый из которых включает от одной до десятка фамилий.
Лесотундровая полоса Нижнего Приобья исторически и до сегодняшнего дня является ареалом наиболее тесных связей ненцев и северных ханты. В течение двух последних столетий часть нижнеобских ханты вошла в состав тундровых ненцев. Шесть родов обдорско-куноватских ханты хаби: Выл поел ёх («Большой протоки народ», ненецкое название Неркыгы — «Тальниковые»); Осяс ёх (нен. Тибичи — «Гнилые»); Охсарюган ёх («Лисьей реки народ», нен. Пандо); Похрын ёх («Проточные», нен. Поронгуй); Пульнавыт ёх («Устья Полуя народ», нен. Саляндер — «Житель мыса»); Яядынги (нен. «Ягельные») были причислены к ненецкой фратрии Вануйто в связи с тем, что они относились к разряду пришельцев, в отличие от группы Харючи — ненэй ненэче («настоящих людей»). Один род хаби, именуемый Пуль ёх («Реки Полуя народ», нен. Лар — «Озерные») отнесен к фратрии Харючи.
Остяки семи названных родов, что в прошлом соответствовало семи северным городкам Обдорской волости, по отношению к ненцам следовали правилам тундрово-ненецкой бифратриальной системы.
Они заключали браки преимущественно с представителями фратрии Харючи (за исключением рода Лар). На брачные связи среди самих ханты хаби ненецкие экзогамные правила не распространялись. Они вступали в браки между собой по правилам хантыйской родовой билинейной экзогамии. Поэтому северная группа обдорско-куноватских ханты оказалась включенной в две экзогамные системы — ненецкую и хантыйскую. Выбор брачного партнера зависел от местожительства и социального окружения. Так, к примеру, на севере Ямала (вдали от хантыйской территории) браки между родами Салиндер и Поронгуй считаются недопустимыми, поскольку оба рода хаби относятся к фратрии Вануйто. А в Надымской тундре (на границе с землями ханты) подобный брачный союз соответствует местным экзогамным нормам.
В той же степени, в какой ненецкая бифратриальная система воздействовала на экзогамные нормы северной группы, на южные группы обдорско-куноватских ханты оказывала влияние дуальнофратриальная организация манси и ханты таежного Приобья, Свидетельства о принадлежности того или иного рода (фамилии) к угорским фратриям Пор (Послан) и Мось можно встретить среди ханты рек Сыни, Куновата и прилегающих селений Оби. Севернее они если и обнаруживаются, то не считаются определяющими для экзогамных норм. На Полуе часть рода Пуль ёх (Атаманы, Тохма) относит себя к Мось, другая часть (Кали, Магля, Шеховы) — к Пор, при этом все вместе они составляют единую экзогамную группу.
Во фратриальном делении (Мось—Пор) важное значение имеет свойственное нижнеобским ханты противопоставление Мось как «местных», «чистых», а Послан (Пор) как «пришлых». Роды, относящиеся к Мось, на Сыне называются Сеня ёх («Сыни на род»), на Куновате — Куноват ёх(«Куновата народ»), что подчеркивает их «местное» происхождение. Понятие «местный» имеет в большей мере значение «основной», «господствующий», что подкрепляется соответствующими мифологическими и ритуальными традициями. Например, преданиями и святилищами, посвященными братьям воинам Мось на Куновате. В отличие от Мось, Послан (Пор) на Сыне и Куновате выглядят «пришлыми», «сборными», не имеющими единого культа. Деление сынских и куноватских ханты на Мось и Послан (Пор), сходное с ненецким делением на «настоящих» Харючи и «других» Вануйто, играло важную роль в регламентации брачных связей. Можно считать, что сынские и куноватские ханты представляли собой северный рубеж распространения дихотомии Мось—Пор (Послан), так как районы Сыни и Куновата прилегали с севера к бассейну Северной Сосьвы и Лялина, где дуально-фратриальная система выражена наиболее отчетливо.
Таким образом, брачно-родственные отношения в среде обдорско-куноватских ханты регламентировались преимущественно нормами родовой билинейной экзогамии. На севере и юге ареала они дополнялись установками дуально-фратриальных систем: самые северные группы были вовлечены в ненецкую бифратриальную организацию (Харючи—Вануйто), южные — в таежноугорскую (Мось—Пор).
Не рассматривая тему подробно, коснемся лишь элементов воспитания детей, — от этого зависит благополучие народа. 
На время родов женщина переходила жить в «маленький» дом. Затем она вместе с ребенком возвращалась в обычное жилище, совершив обряд очищения чагой или бобровым мускусом. Новорожденный в начале жизни получал временную колыбель, спустя определенное время его «переселяли» в постоянную колыбель. Их было обычно две: дневная и ночная. Первая: берестяная коробка с закругленными краями и дугой над головой для накрывания покрывалом. Дневные колыбели были двух видов: деревянная со спинкой и берестяная со спинкой. На берестяную подкладку внутри колыбели насыпали хорошо размельченные и просушенные древесные гнилушки, они впитывали выделения, устраняли их запах. К тому же береста и чага имеют выраженные антимикробные, бактерицидные свойства, что защищало младенца от инфекционных или вирусных заболеваний. Счастливые колыбели! В них ребенок рос крепким и здоровым, их берегли и передавали из поколения в поколение. На берестяную колыбель часто наносили изображение глухаря — хранителя сна. Во время поездок колыбель укрепляли на нартах, ребенку давали сосать оленье сухожилие. В чуме ее укрепляли на подвесках, прикрепляемых к шестам. Колыбель служила жилищем ребенку примерно до трех лет. Также до трех-четырех лет женщина у ханты кормила ребенка грудью, строгих ограничений здесь не было.
С раннего возраста детей приобщали к взрослой, трудовой жизни. Детские игрушки копировали в миниатюре вещевой набор взрослых. У мальчиков игрушками были лодочки, лук со стрелами, фигурки оленей и т.д. У девочек — игольницы, люльки, швейные принадлежности для детской кукольной одежды, скребки для ее изготовления или изготовления детской утвари из бересты. Кукол девочки одевали и обшивали. Куклы у ханты не имели лица: фигура с лицом — это уже изображение духа. Он же требует соответственной заботы и почестей, не получая их, может и навредить. Совокупность традиционной семейной педагогики приводила к тому, что ребенок с малолетства был готов к житейским будням в тайге и тундре.

Источник http://www.gcbs.ru/pub/narody/nency/narody_yamala.htm#ode

Добавить комментарий