Эпос-настур: голоса древности — будущему

xВ мировой оборот вошел еще один эпический фольклор — нивхский эпоснастур. Этому способствовала недавно изданная книга «Поселение бухты Черной земли». Эпос сахалинских нивхов. А ведь до недавнего времени считалось, что у маленького северного народа нивхов своего эпоса не существует. Об истории воссоздания этого памятника культуры рассказывает писатель Владимир Санги, автор записи и подстрочного перевода эпоса своего народа. Уроженец стойбища Набиль известный российский прозаик, поэт, публицист, глубокий знаток истории и обычаев своего народа, основатель нивхской литературы и создатель нивхского алфавита, автор учебников для нивхских детей и издатель произведений русских классиков на нивхском языке, он удостоен Государственной премии РСФСР имени Горького, медали «За верность Северу», является членом Международной Лиги прав и свобод человека при Экономическом и Социальном совете ООН.
«ВЕСТНИК ЮНЕСКО»: Эпос древнего коренного народа Сахалина сохранен — это стало сенсацией мирового уровня для этнографов и литературоведов. Как же произошло пополнение сокровищницы мирового фольклора?
ВЛАДИМИР САНГИ: Считаю, что я счастливо родился по времени, потому что родись двадцатью годами позже, этот жанр своих предков уже не застал бы. Все мое детство, отрочество, юношеские годы проходили как раз в стихии нивхского фольклора в самых разнообразных его формах. И неоднократно бывал участником этих ночных представлений, где образно сочетались слово сказителя с танцами и ритуалами наших рыбаков и охотников, неразрывных с природой. Чуть позднее, где-то в восьмом-девятом классе, вышел я на труды Льва Яковлевича Штернберга, академика, крупнейшего исследователя нивхской духовности, этнографии, образа жизни. Он в своих работах подтвердил, что у нивхов очень богатый фольклор. Много разных жанров, и есть жанр настур, который эпические сказители исполняют, начиная с вечера, а завершают на следующее утро с рассветом. И сообщил, что настур исполняют пением, которое перемежается речитативом, а исполнители таких фундаментальных произведений почитаются как избранники богов.
Но полных текстов настура не существовало, а сделанные этнографами записи в своих художественно-эстетических достоинствах были далеки от оригиналов. Исследователям не хватало знания нивхского языка. В Ленинградском пединституте имени Герцена, на отделении народов Севера, при общении с профессором Веселовским, в то время крупнейшим авторитетом по эпическому наследию народов Советского Союза, оказалось, что у моих собратьев по ареалу — ненцев, чукчей, эскимосов, нанайцев, долган, эвенков — дела со сбором сказаний, преданий и мифов, общением ученых-собирателей с живыми исполнителями фольклора обстоят гораздо лучше. Это меня так расстроило, что однажды я даже расплакался. Было обидно, что у нивхов, сохранивших свои уклад, мировосприятие и духовную ауру до наших дней, некоторые исследователи вообще отрицают принадлежность нашего настура к героическому эпосу. А я-то, воспитанный в его стихии, воочию знал, что это не так. Но надо было превратить свое практическое знание в обоснованное исследование. Это удалось в аспирантуре Института мировой литературы по теме «фольклор народов СССР», где моей темой и стал «Настур — нивхский эпос». Главной проблемой оказалась его запись. А как запишешь? От руки невозможно, человек поет, за ним не успеешь и его не остановишь, исполнение — это святое дело. Один вопрос нелепый — и все, исполнение прекратится. Выручил только появившийся магнитофон «ВФ −12» Рижского завода. Купил, запасся батарейками, пленкой. С ним лечу на Сахалин, еще не зная, с кем буду работать. Но слышал, что один сказитель умер, второй умер, третий погиб… Это был уже 1974 год. Прилетаю, расспрашиваю стариков, кто еще есть. В Ногликах, в доме ветеранов-инвалидов, старики сказали: «А тут одна женщина тебя ищет, спрашивала тебя…» Я говорю: «Кто такая?» — «Хыткук». Я говорю: «Так это та самая Хыткук?!»

Не раз слышал о ней, но встретиться не удавалось, всегда она на берегу и на реках, в дальних стойбищах, с которыми и связи никакой нет, исполняет этот самый настур. И, оказывается, сама ищет меня. Прослышала, что я собираю предания, мифы… В этот раз я к ней зашел, она больная, с сильным кашлем. Врачи сказали: у нее рак легких, от них только кусок остался, не знаем, насколько ее хватит. А она мне обрадовалась: «Я тебя ищу давно!» Словом, нашли друг друга. Но не просто ведь она сядет настур петь. Я понял, что нужно пойти, найти строганину, людей созвать, стариков-слушателей. В соседнем колхозе достали мне из холодильника рыбину, купил в магазине бутылку спирта…Вернулся в жилище, где Хыткук была с мужем. Собрались старики. Хыткук говорит: «Ой, как давно я строганину не ела! Тем более это таймень…» Мой старший брат Василий своим ножом хорошо построгал рыбу. Внуки потянулись со всех сторон, слушатели. Хыткук пригубила, поела. Чай горячий подали. В таком хорошем настроении она говорит: «Ну, давай будем, да?» И тогда сразу — тишина, свет выключили. Я кричу: «Хонь!» Это просто сигнал начинать. И она запела. Удивительное пение. Голос потрясающий, глубинно-низкий. У нивхов пение особенное, ярко выраженное. Так ни один народ планеты не поет, как нивхи. Специфичное извлечение звука. Модуляция всем звукоизвлекающим аппаратом. Иногда прерывалась и кашляла. Всё это было записано на пленку. Кашляет, мучается, и снова поет. Десять часов ночи, двенадцать часов, два часа ночи — поет. Три часа ночи, шесть утра — поет. Где-то около восьми она завершила исполнение. В полном изнеможении. Тут ее муж чай подает. Василий снова тайменя строгает. Строганину поели. Горячим чаем запили. Но работа не была завершена. Я решил сделать перевод аудиозаписи на бумагу прямо при ней. Когда она выспалась, отдохнула, поела, мы продолжили. Читаю. Она удивилась: «Ой, как здорово ты пишешь!». Говорю: «Это не я, а ты так пела». «Это ты так записал, как я пела?» Перепроверили некоторые неясности. И она открыла для себя особенность своей же манеры исполнения. А мне без ее подсказок расшифровать некоторые слова было бы абсолютно невозможно. Много поработала она со мной. Уехал бы в Москву из Ноглик, стал бы только там переводить аудиозапись на бумажные носители, возникло бы множество вопросов, которые без ее участия понять абсолютно невозможно. Договорились с ней встретиться через год. Онаговорит: «Давай, приезжай весной. Весной мне становится легче, я смогу с тобой работать». Поработав над подстрочным переводом, четвертого июня я прилетел из Москвы в Ноглики, и там мне сказали: «Володя, а вчера мы Хыткук похоронили»…
И вот у нас в руках ее наследие. В 1999 году меня пригласили на конференцию по Брониславу Пилсудскому. Он также был сахалинским исследователем-этнографом. Кстати, и ссыльным братом известного маршала войска и Главы государства Польского Юзефа Пилсудского. Там я дал информацию о том, что у меня есть записи. 2004 год: японские коллеги Мурасаки и Оунэ добились, что Минобразования Японии объявило конкурс по теме: «Фольклор народов Азии и Африки». Я принимаю участие и выигрываю грант. Далее — офис Токийского государственного университета. Я работаю в должности профессора и над своим настур, и одновременно консультирую преподавателей, профессоров из Голландии, Израиля, с Аляски по вопросам изучения нивхского языка… И стараниями японских ученых фирма «Сони» перевела с ветхих уже магнитофонных мои записи на цифровые носители. Это было в середине 2000-х. Теперь у нас в наличии исполнительский первоисточник, текстовая версия, подстрочный и литературный переводы на русский язык. Для литературного перевода я обратился к поэту Николаю Тарасову, который во всех оттенках постиг глубокий дух Сахалина. Наконец, вышла книга. Так сохранилась грандиозная песня-поэма о древности. Она поется в стихотворной форме, и оживают древние духи, шаманские заклинания, разговор с животными и растениями, с небом, землей и водой, наставления предков своим потомкам, подвиги и приключения охотников и рыбаков, философия единения с природой. С благодарностью вспоминаю последних сказителей — Хыткук в Ногликах, Пылкун — на Луньском заливе, о других сказителях слышал я. Снова думаю, как мне повезло во- время родиться, чтобы застать их.
Говорили, восемьдесят каким-то годом исполнение настур прекратилось. Но мы слышим его в сохраненных записях, видим в книге, и благодаря этому одна из древнейших форм мирового эпоса может еще прозвучать голосами молодых…

Источник http://skr.su/news/255433

Добавить комментарий