Стихи эвенкийского поэта. Оёгир Николай Константинович

Оёгир Николай Константинович
(15.03.1926–1988)

Самобытный эвенкийский поэт, фольклорист и сказитель родился 15 марта в 1926 году в стойбище на озере Еромо, которое в то далекое время относилось к Чириндинскому родовому совету в семье охотника, рыбака.
По всей илимпийской тайге свирепствовала тогда «черная царапка» — эпидемия кори. Только постоянные кочевки и спасли семью Оёгиров. Семья была большая.

Родители, Константин Михайлович и Екатерина Игнатьевна, оба очень трудолюбивые люди, прекрасные следопыты, считали маленького Колю непутевым. Конечно, он помощник, но какой-то небойкий и странный. То весь вечер сидит у костра и смотрит в огонь, то в тайгу убежит, да так далеко, что не докриишься. А один раз Константин Михайлович наблюдал картину вообще непонятную: лежит Колька на холодной земле и смотрит в небо. Лежит и лежит. Что там можно увидеть?

А маленький Коля видел, природой дано было ему увидеть в обычном облачном
северном небе все, что видел он на земле.

Смотрю на облака в голубизне небес.
И мир земной как на ладони вижу:
Вон вырос невзначай рогов оленьих лес,
А вон охотник проскользнул на лыжах.

Эти стихи Н. Оёгир напишет через много лет. А тогда, в начале 30-х годов, он не ведал, что мысли и чувства можно доверить бумаге. Не ведал по той простой причине, что никогда еще не видел бумаги, не видел карандаша, не видел даже железной печки.

С 10 лет Коля уже начал работать приемщиком рыбы. Он уже был переростком и потому его, вместе со всеми взрослыми оленеводами, охотниками, рыбаками направили в ликбез (Чириндинская начальная школа в 1937 году), где он, нюхая на запах и пробуя на вкус карандаши и ручки, начал осваивать «мышиные следы иа белой бумаге», чтобы понимать их смысл. Окончив только четыре класса, он оставляет школу.

Но существовали старинные неписанные законы, из уст в уста передавались мифы, легенды, предания и сказки, которые хранила память стариков, они и стали лучшей академией для одарённого мальчика. Длинными зимними вечерами и ночами, греясь у еле живого костра, Коля Оёгир просиживал целыми сутками, слушая родовых нимнгакаланов — сказочников.
– Вроде и не мёрз, и спать не хотелось, – вспоминал Николай  Константинович.

Потом началась война, и надо было заготавливать для фронта рыбу — сушить, вялить. Подростком Николай все четыре военных года работал приемщиком рыбы.
Его университетами были родная природа, тяжелая таёжная жизнь. Кочевал с оленьими стадами, охотился на зверя. Так он познавал окружающий мир, изучал азбуку тайги и тундры — читал старые зарубки (илкэн) своих предков…

В стойбище давно ушедших предков,
В любой чащобе путь я отыщу
По сохранившимся старинным меткам…

В то далёкое время Николай никогда не помышлял о том, что когда-то станет поэтом. Может даже вообще не слышал и не знал этого слова.
«Легкая лодка, пальмá в руке, сеть и «мелкашка», да верный друг лайка, да надежные выносливые олени…» — позже напишет он о своих тогдашних заботах и занятиях.

Многие годы Николай Оёгир работал счетоводом сначала в  простейшем производственном объединении (ППО), потом в родном Чириндинском колхозе (до 1982 года). Эту специальность он получил, обучаясь в колхозной школе в Туре.

В 1955 году, будучи курсантом этой школы, начал писать стихи. Писал только для себя, тайком от сокурсников.
И все же его товарищи однажды узнали, что Николай сочиняет стихи, и дали ему прозвище — Поэт.

Сочинять стихи он ни у кого нигде не учился. Наверное, просто назрела такая потребность — всё что он видел, всё, что чувствовало его сердце, всё, к чему тянулись его мысли, выразить посредством стиха, яркими лаконичными образами. При встречах с читателями на творческих вечерах его часто спрашивали: как и с чего вдруг начал писать, когда почувствовал себя поэтом? Николай Оёгир отвечал так:

«В 60-е годы Алитет Немтушкин, молодой эвенкийский поэт, на страницах газеты «Советская Эвенкия» в стихотворной форме обратился к землякам с призывом поддержать его «костер поэзии».

Приходите, друзья, к моему костру,
Приходите: ему не гореть без вас!
Я не знаю, на радость ли, на беду
Из эвенков первый задумал я
Разводить костры на бумажном льду,
Чтоб песни, как искры, пронзили тьму.

Обращение это глубоко взволновало, и он под впечатлением написал стихотворение «Би долдытчав» («Я слышу»):

Я слышу твой голос.
Моя поэтическая строка —
Пока лишь мышиный след…

Это было его первое стихотворение, опубликованное в газете «Советская Эвенкия» на родном языке в 1961 году.
Так Николай Константинович  следом за Алитетом Немтушкиным пришёл к костру эвенкийской поэзии.

С 1964 года его стихи печатаются в краевой газете «Красноярский рабочий», журналах «Москва», «Дальний Восток». Ему стали писать земляки, они радовались тому, что появился поэт, воспевающий прекрасный край эвенков.

Николай Оегир понял, что люди ценят его чувства, понял, что он нужен своим землякам. В одном из стихотворений он говорил о себе так:

Мать–земля, тебе спасибо
Я родился человеком.
И душа моя прозрела,
Чтобы этот мир любить…

Николай Константинович писал стихи на эвенкийском языке. Ему, как сыну своего народа, родной язык был очень дорог. Он говорил: «Мне легко писать, когда мысли летят на моём языке…»

Язык родной! Язык далеких предков, Как сказочно и мудро ты звучал.
Ты высветил мне прошлое эвенков:
О чем народ мой пел, о чем молчал.

Язык эвенков! Голос твой высокий
По жизни помогает мне идти.
И я живу в трудах, зарубки-строки
На память оставляя по пути.

В 1986 году выходит сборник собранных им эвенкийских народных сказок, преданий, загадок, примет, наставлений «Человек сильнее всех» («Илэ упкаттук энгэситмэр»), а в 1987 году выходит первый поэтический сборник «Танец куликов» («Лорбовкил икэллинтын»), позже — в 1989 году сборник «Тропа к роднику» («Удяран юктэтки»). Они были изданы на эвенкийском и русском языках. Николай Оёгир всегда был признателен своим переводчикам: Аиде Федоровой — красноярской поэтессе и Вячеславу Пушкину.

Поэзия Н. Оёгира отличается достоверностью, своеобразным видением мира и восприятием окружающей среды. Он родился и вырос в тайге и потому так тонко чувствовал природу. Его стихи пронизаны, согреты любовью к родному краю. Писатель в своих произведениях с особым тактом использовал культурные и языковые традиции, мотивы и ритмы жизни народа, глубоко осмысливал обычаи своих предков, очень бережно и нежно обращался с устным народным  творчеством эвенков. Он говорил: «У эвенка два родителя: фольклор и родная природа».

Вот почему Николай Константинович много времени и сил тратил на сбор и обработку эвенкийский сказок, легенд, пословиц, поговорок и наставлений. В них звучит мудрость народа. Это чувствовал и видел каждый, кто читал его сборник сказок, пословиц, поговорок «Человек сильнее всех».

Николай Оегир никогда не писал о героической борьбе человека с природой. Он считал, что таковой быть не может, как не бывает борьбы детей с родителями, потому что для эвенков природа мать, прародительница.
Очень волновали поэта вопросы экологии, браконьерство. Достаточно вспомнить два его стихотворения «Чья вина?» и «Гибель лосихи».

О себе говорит он в стихотворение «Крылья»:

Орлом не стану, но беда ли в этом Судьбу свою напрасно не корю,
Я счастлив тем, что родился поэтом
И что народу песню я пою.

Многое повидал в жизни Николай Константинович: пришлось пережить ему и долгие годы невзгод и лишений, но они не сумели выбить из него первобытных эвенкийских законов, которые были его сутью. Меньше всего думал о себе и работал до последнего. Пока рука могла держать перо и билось сердце. Последние годы жизни он был сотрудником газеты «Советская Эвенкия».

Каждый должен следоставить
Для своих и детей и внуков…
С каждым днем мой путь короче.
Как олени, годы мчатся,
Но в тайге найдешь ты метки —
Это я свой след оставил…

Поистине оставил глубокий след в культурной жизни нашего округа сказитель, поэт, доброй души человек — Николай Константинович Оёгир.

Все народы зову
К эвенкийским кострам,
Со всего необъятного света…

И костры его будут согревать души и сердца потомков.

Рассвет

Вот комарик проснулся
В утреннем воздухе чистом,
На цветке закружился
И разбудил сивэктэ1.
И сивэктэ потянулся,
Листья подставил солнцу,
Важенка потянулась,
Теплая, как земля,
Грудью прикрыла сына,
Глазастого олененка…
Вот и люди проснулись
И загалдели разом.
Ждет шашлык окуневый,
Ждут едоков лепешки,
Румяные, словно луны,
Светятся на столе.
Вот и кукушка проснулась,
Чтобы отмерить время.
Так снова жизнь возрождалась
И — шла своим чередом.


1Сивэктэ — хвощ
Пляс куликов

Не танцуют кулики
Напоказ.
И тайга от нас хранит
Птичий пляс.
Чтоб увидеть
Куликов хоровод,
По болотам я брожу
Целый год.
Три болота
У излуки реки.
Здесь и пляшут, говорят,
Кулики.
Истоптал я десять пар
Олочей2.
Ни рассветов не считал,
Ни ночей.
Коль охотник ты,
То в жизни хоть раз
Подсмотри, подгляди
Птичий пляс…
Я увидел хоровод
Куликов.
Стал таежником
В глазах стариков.
Раз обычай у эвенков
Таков!
Я — эвенк,
Я видел пляс
Куликов.


2Олочи — летняя обувь из замши
Хингкэн3

В моем народе говорили так:
«Эвенк прожить не может без оленя.
Иглою прорубь продолбить нельзя,
Нельзя костер затеплить без кресала».
Я счастлив, если слышу поутру
За шкурой чума хорканье оленей.
Я слышу, как на шее вожака
Позванивает тонко колокольчик.
И песня зарождается во мне…
Печалюсь я, когда висит маут4
Бездельником в моем просторном чуме.
Ушли олени ночью.
След простыл.
И утренняя песня не поется…
Над стойбищем витает дух Хингкэн.
Мой сын с маутом на снегу резвится.
Мы ждем, когда появятся олени
И зазвенит заветный колокольчик.


3Хингкэн — добрый дух оленей
4Маут — аркан, которым ловят оленей

Истоник: http://osiktakan.ru/lit_oegir.html

Добавить комментарий